Стены стамбула, Джибали, Фенер, Балат, Айвансарай, Эйюп
Джибали
Напротив Касымпаши, на другом берегу залива, видны остатки городских стен V века, защищавших Константинополь со стороны залива. Здесь в город ворвались янычары под командованием некоего Джебе Али (в честь которого и назван квартал). Похоронен Джебе Али справа от арки городских ворот Джибали (Cibalıkapı), за белым трехэтажным домиком старинного полицейского участка; тут же сложены огромные каменные турецкие ядра. Сейчас это один из самых бедных кварталов Стамбула, знаменитый главным образом тем, что отсюда частенько начинались разрушительные городские пожары: на верфи Джибали кипела на кострах смола, которой конопатили корабли. А в 1884 году здесь построили табачную фабрику Джибали - длинное желтое здание у берега, в котором сейчас размещается один из стамбульских университетов. Эта фабрика для Турции - то же, что ивановские мануфактуры для России: колыбель забастовок, профсоюзов и вообще всяческого рабочего движения (которое, впрочем, в Турции было подавлено железной рукой).
Самое примечательное в Джибали - стоящая чуть поодаль от берега византийская церковь Святой Феодосии, она же мечеть Роз (Gül Camii, XI - XII века). Ее почитают как святыню и христиане, и мусульмане. В толще стены, справа от алтаря, есть лестница, ведущая в погребальную камеру с саркофагом. Стамбульские греки уверяют, что здесь похоронен последний византийский император - храбрый Константин Драгаш, убитый при штурме города. Турки возражают, что император тут ни при чем, а погребен в мечети некий благочестивый мусульманин по имени Гюль Баба (в честь которого и название). Впрочем, у этого названия есть более романтическое (и, кстати, более правдоподобное) объяснение: 29 мая, день падения Константинополя, - это как раз праздник святой Феодосии. В тот день в 1453 году несчастные горожане, украсив церковь цветами, под грохот турецких пушек молили святую о заступничестве, и когда турки все же ворвались в храм, он весь был убран розами.
Мечеть Роз открыта только во время молитвы
Фенер
Начиная от Джибали становятся заметнее успехи городского благоустройства: хоть газоны прибрежного парка и выглядят несколько запущенными, здесь все же можно гулять - в отличие от промышленного хаоса противоположного берега.
Границу Фенера (Fener) - главного христианского района старого Стамбула - обозначают здания Константинопольского патриархата (Rum Patrikhanesi) слева от пристани, за глухой стеной и воротами с крестом. Ворота эти заперты с 1821 года, когда турки повесили на них патриарха Григория V. Патриаршая церковь Святого Георгия, построенная в 1720 году, хранит несколько весьма почитаемых реликвий: уникальные мозаичные иконы (Иоанн Креститель и Богоматерь, середина XI - конец XII века); византийский церемониальный крест, вырезанный якобы из древа Святого Креста; каменную колонну, к которой привязали Христа для бичевания; патриарший трон, на котором, по преданию, восседал сам Иоанн Златоуст, константинопольский архиепископ IV века, один из Отцов Церкви и великий духовный учитель.
Название «Фенер» (или «Фанар») означает по - гречески «маяк» (фонарь, попросту говоря). В течение нескольких столетий Фенер поставлял административную и деловую элиту турецкой империи. Жители Фенера - фанариоты - по традиции занимали важные посты личных переводчиков султана и наместников Молдавии.
Мальчики - фанариоты, прежде чем попасть во дворец и сделать дипломатическую карьеру, учились в Греческом лицее, существующем с XV века. Его нынешнее огромное здание (1884) на редкость уродливо и больше всего похоже на уездный собор где - нибудь в российской глубинке. Зато его видно буквально отовсюду - лицей служит отличным ориентиром, что крайне важно в Фенере с его невероятно кривыми и головокружительно крутыми переулками.
В тени лицейского здания приютилась крошечная церковь Монгольской Богоматери (Panayia Muhliotissa) - единственный в городе византийский храм, который не был превращен в мечеть. Название напоминает о принцессе Анне Палеолог, которую в 1265 году выдали замуж за монгольского хана (не самая, конечно, удачная партия, но и выбирать особенно не приходилось: принцесса была незаконнорожденной). Пока Анна добиралась в монгольские степи, жених успел умереть, и пришлось (не возвращаться же!) выходить замуж за его сына. Анна долго прожила среди монголов, но в конце концов ее муж был убит в междоусобице, и она отправилась обратно в Константинополь, где была единодушно признана главной специалисткой по монгольским делам. Ее даже попытались еще раз выдать замуж за очередного монгола, но тут уж принцесса отказалась категорически, основала обитель в Фенере и постриглась там в монахини. Среди местных жителей храм известен как церковь Крови (Kanlı Kilise) - в память об ужасе, который творился на этих улочках в день взятия города.
Церковь Монгольской Богоматери открыта только во время служб, справки - в патриархате, (212) 531 96 70, 531 96 79.
Вне служб можно договориться со сторожем (звонок у ворот дома Кантемира)
Дома, стоящие вдоль переулков Фенера, совсем не похожи на легкомысленные халупы где - нибудь в Зейреке или Вефе. Фанариоты были люди серьезные, положительные, и жилища у них основательные - каменные, с цветами на подоконнике и свежей краской на оконных решетках. Хотя пейзаж сильно разбавлен запущенными турецкими хибарами, красивых греческих особняков в квартале осталось достаточно много.
Весьма импозантно выглядел когда - то и обнесенный стеной дом Кантемира (сейчас - в руинах). Хозяин, Дмитрий Кантемир, был наместником Молдавии, а также автором обширной истории Османской империи. Об этом говорит мемориальная доска на воротах, умалчивающая, однако, о другом: во время русско - турецкой войны 1711 года Кантемир со всей своей Молдавией перешел на сторону Петра I.
Болгарская церковь Святого Стефана (Bulgar Kilisesi, 1896), стоящая в парке на берегу залива, выдержана в несколько кондитерском стиле, но интересна другим: она целиком - от основания до креста на куполе - сделана из железа. Металлические детали - колонны, панели стен, цветочные гирлянды орнаментов - были изготовлены в Вене и привезены на барже по Дунаю. Крошечная болгарская община Стамбула следит за церковью, однако морской воздух берет свое: тут и там на стенах пробивается ржавчина, придающая красивому, в общем - то, зданию подозрительное сходство с гаражом - ракушкой.
Балат
Если Фенер - квартал греческой аристократии, то соседний Балат (Balat) - еврейское гетто. Расцвет Балата пришелся на XVI - XVIII века, однако и до сих пор здесь можно встретить стариков, говорящих на ладино - языке константинопольских евреев, представляющем собой кастильское наречие XV века с вкраплениями турецкого и идиш.
Впрочем, древнейшая в Балате (и во всем Стамбуле) синагога Ахрида (Ahrida Sinagogu, XV век) построена выходцами из другой части Европы - из македонского Охрида. Кафедра внутри синагоги устроена в виде корабельного носа. Считается, что это нос одной из галер Баязида, на которых изгнанные из Испании евреи добирались в Константинополь. Есть и значительно более радикальное мнение: это не что иное, как нос Ноева ковчега.
Синагога была и остается ядром еврейского Балата, но в шумных праздниках и свадьбах, которые устраивались в ее саду, принимали когда - то участие и соседи - греки, армяне и мусульмане. Дело в том, что Балат не был гетто в том смысле, в каком это слово употреблялось в католической Европе. Здесь мирно уживались четыре конфессии, у каждой из которых были свой храм, свои праздники и прекрасные отношения с соседями.
Евреи селились вокруг синагоги Ахрида и дальше по берегу залива - сейчас на месте их квартала разбит прибрежный парк, но прямо перед Старым Галатским мостом (Tarihi Galata Köprüsü) сохранилось здание благотворительной больницы Балат - Ор - Ахайим (Balat Or - Ahayim Musevi Hastanesi, или Musevi Hastanesi). Больница - богадельня была построена в 1898 году Габриелем Тедески на пожертвования Ротшильда, Хирша и других филантропов.
Греческие дома стояли ближе к Фенеру. А центром армянской общины Балата была весьма почитаемая церковь Сурб - Решдагабед (Surp Hreşdagabet Ayazma Kilisesi). Главная ее святыня - чудотворный источник в капелле, у которого ищут исцеления не только армяне (которых среди прихожан почти не осталось), но и греки, и даже мусульмане (последние съезжаются сюда в сентябре со всей страны). Подобное согласие было бы, наверное, невозможно ни в одном другом месте - кроме Стамбула.
В старину же взаимная терпимость жителей Балата поистине не знала границ: они совершенно не затруднялись, например, обращаться в религиозный суд к соседям (такой суд был и у христиан, и у иудеев, и у мусульман). Самым строгим считался суд раввинский: под ныне закрытой синагогой Янбол, где он находился, была предусмотрена даже подземная тюрьма. Самым же покладистым, как ни странно, считался шариатский, находившийся во дворе мечети Феррух - Кетюда (Ferruh Kethüda Camii, 1562). Когда житель Балата собирался обратиться в суд, он думал только об одном: где его дело решится быстрее и проще. И поэтому, например, у шариатского суда отбоя не было от греков - христиан, которым церковь запрещала разводиться, а судья - мусульманин улаживал дело в два счета.
Айвансарай
Северо - восточный угол Константинополя (там, где городские стены выходили к Золотому Рогу) в старину назывался Влахерны. Здесь есть еще один (весьма почитаемый еще с языческих времен) священный источник, над которым в V веке построили церковь Богоматери Влахернской (Panayia Blaherna), среди местных жителей известную как церковь Источника (Ayazma Kilisesi). Она была одной из главных святынь Константинополя: здесь хранились риза (по - гречески - «омофор», то есть покров) и пояс Богоматери, тайно вывезенные паломниками из Иерусалима.
Самое известное из влахернских чудес связано с Россией. В IX веке, когда русы - тогда еще язычники - осадили Царьград, во время службы во Влахернской церкви защитникам города явилась Богоматерь, покрывшая их своей ризой. После этого омофор погрузили в воды Золотого Рога, и поднявшаяся в ту же минуту буря разметала русские ладьи. Возможно (есть и другие версии), именно благодаря этой истории Покров (14 октября) стал одним из главных праздников русской церкви; никаких сведений о праздновании его в Византии нет.
Окруженная глухой стеной церковь стоит метрах в ста от берега, слева от пристани Айвансарай (Ayvansaray İskelesi), в конце маленького переулка. Древнее здание сгорело еще в 1434 году, однако мраморная купель источника по - прежнему полна воды (для питья стоят оловянные стаканчики), а рядом показывают древнюю икону Богоматери, написанную, говорят, самим евангелистом Лукой.
Влахернскую церковь периодически навещали императоры; здесь построили летний дворец, который постоянно расширялся, пока в конце концов, когда обветшал Большой дворец, сюда окончательно не перебрался двор. Стараниями нескольких императоров Влахерны превратились в совершенно неприступную крепость: от берега на вершину холма поднимается мощная ступенчатая стена с квадратными башнями. Карабкаться туда с берега - дело достаточно долгое и утомительное, но оно того стоит. От парадных зданий дворца, правда, осталось немного - лишь тройная арка на холме обозначает место так называемого дворца Константина. Зато в недрах холма скрывается подземная тюрьма Анемас (Anemas Zindanları) - самая ужасная темница Константинополя, чьи жуткие многоэтажные подвалы (глубиной более 40 метров) напоминают не творение рук человеческих, а какое - то подземелье гоблинов. Здесь в полной темноте погребали заживо важных узников - в том числе свергнутых императоров. Сейчас в подземелье несколько светлее (по стенам пущена гирлянда тусклых лампочек), но все равно необходимо соблюдать предельную осторожность: узкие лестницы не огорожены, а в проломленных сводах зияют буквально бездонные дыры.
Еще один след византийского прошлого - стоящая примерно на полпути между Влахернской церковью и набережной мечеть Атик Мустафы - паши (Atik Mustafa Paşa Camii). На самом деле это византийская церковь (скорее всего - IX века). Интерьер в целом сохранился, однако купол, часть окон (и, разумеется, минарет) - турецкие перестройки. Как называлась церковь, неизвестно: то ли Петра и Марка, то ли Святой Феклы. Найти нелегко, проще всего ориентироваться на стоящую рядом греческую церковь Святого Димитрия - большую базилику.
Мечеть Атик Мустафы - паши открыта только во время молитвы
Эйюп
В самом конце Золотого Рога, за мостом Халич, у подножия высокого холма, лежит квартал Эйюп (Eyüp), тихий и совершенно деревенский - хоть и находится в двадцати минутах езды от центра города.
Эйюп эль - Ансари по прозвищу Эйюп - султан был одним из первых мусульман, ближайшим другом, сподвижником и личным знаменосцем пророка Мухаммеда. Эйюп погиб во время арабской осады Константинополя в VII веке, а его могилу чудесным образом обнаружил один дервиш вскоре после турецкого завоевания. Гробница Эйюпа и построенная рядом с ней мечеть Эйюп - султана - четвертая по значению святыня ислама после Мекки, Медины и Иерусалима (и единственная, которую может увидеть вблизи любопытный путешественник, если он не мусульманин и не палестинец).
Сюда стекались тысячи пилигримов, обильные пожертвования использовались для украшения святынь, правоверные старались поселиться поближе к святому месту. Вдоль берега и на склонах окрестных холмов поднялись деревянные особняки и обители дервишей, появилось множество лавок со съестным, а на улицах рядом с пристанью раскинулся шумный рынок, с которого можно было унести на память какой - нибудь душеспасительный сувенир. Благочестивые люди старались обзавестись фамильным местом на кладбище Эйюп (Eyüp Sultan Mezarlığı). Обширное кладбище - крутые скалы, белые надгробия, черные кипарисы - первое, что видишь, когда корабль приближается к местечку. Выглядит весьма романтично и чрезвычайно напоминает картину Беклина «Остров мертвых».
В Эйюпе происходили важнейшие государственные церемонии. Нового султана опоясывали здесь мечом Османа - родоначальника оттоманской династии. Так новый монарх становился законным наследником Османа и одновременно преемником пророка Мухаммеда в деле джихада - священной войны против неверных.
Но монархические восторги и исламское благочестие - еще не весь Эйюп. Поскольку знаменосец пророка, говорят, очень любил детей, этот квартал - традиционное место для семейных экскурсий и вылазок на природу. Не стоит приезжать сюда в пятницу, священный для мусульман день, - почувствуете себя совершенно лишними. В другие дни вас встретят приветливо - только оденьтесь осмотрительно.
От пристани в центр квартала - на площадь Эйюп (Eyüp Meydanı) - ведет улица Эйюп - Бостан - Искелеси (Eyüp Bostan İskelesi Yolu), по которой когда - то шествовали к мечети султаны. Здесь (равно как и в боковых переулках) стоят отреставрированные старинные дома; в первых этажах торгуют четками, божественной литературой и кассетами с духовной музыкой, а кроме того - золоторожской утварью (haliç işi): этот красивый сине - белый расписной фаянс исстари делают именно в этих краях, и он тут дешевле, чем где - либо еще в городе. Из множества крошечных кебаб - салонов доносятся заманчивые запахи - еда без претензий, грубая и простая, но очень вкусная и дешевая; к любому блюду обязательно подадут ледяной воды, а в некоторых заведениях - по старинке - большой кувшин и оловянный стакан.
Многочисленные мавзолеи, мечети и имареты (благотворительные заведения), которыми застроены переулки между пристанью и центральной площадью, - только прелюдия к главной святыне - стоящим справа у площади мечети и гробнице Эйюп - султана.
Мечеть Эйюп - султана (Eyüp Sultan Camii) была чуть ли не первой, построенной турками после взятия Константинополя, но ее, как и другую древнюю мечеть - Фатих, разрушило землетрясение 1766 года. Нынешнее - довольно красивое - здание построено в конце XVIII века. Особенно хорош интерьер: большая его часть не оштукатурена, видна каменная кладка красивого теплого тона. Достойны внимания смешные угловые своды с двойными стрельчатыми арками, в которые как бы врастают изящные круглые столбы, а также уникальный бирюзовый ковер.
Покрытое изразцами здание во дворе мечети - гробница Эйюп - султана (Eyüp Sultan Türbesi, 1484). Сейчас она открыто для паломников, но так было не всегда. Раньше увидеть святыню можно было только через забранное решеткой с арабской вязью «окно молитвы» (слева от входа): считалось, что молитвы, произнесенные здесь, обязательно исполняются. Теперь, пройдя через арку - металлоискатель, можно посмотреть на гробницу вблизи. Восьмиугольный мавзолей покрыт свинцовой крышей, а саркофаг окружен решеткой из чистого серебра - подарок султана - стихотворца Селима III.
От площади прямо вверх уходит торговая улица, на которой по пятницам раскидывается уличный рынок. A справа, за мечетью, начинает карабкаться на кладбищенский холм улица Карьяды (Karyağdi Caddesi). Дорожка довольно крута, но выносливый путник будет вознагражден красотой самого кладбища и захватывающими видами, открывающимися сверху.
На самой вершине холма можно перевести дух на террасе Pierre Loti Café. Эта крошечная избушка - весьма старинное заведение. Кофейня, находившаяся здесь, считалась весьма романтическим местом. В XIX веке ее облюбовали стамбульские экспаты, в числе которых был и французский писатель Жюльен Вио (1850 - 1923), печатавшийся под псевдонимом Пьер Лоти. Лоти был морским офицером, подолгу жил в экзотических странах и изобрел новый жанр - колониальный роман. Он много лет провел в Константинополе, совершенно отуречился и часами сидел на террасе над Эйюпом, в феске, перебирая четки и потягивая длинную трубку, набитую изысканной смесью табака, опиума и толченого жемчуга.
